Идеи прекрасной полезности

Родитель - главный педагог в жизни ребенка

Wednesday 6th of December 2017 03:11:12 AM Диана Леонова Время чтения: ~7 минут Нет времени читать?

Бармалей

Бармалей

Пригородный автобус плав­но движется по новенькому шоссе. Рано. Прохладно. Ос­татки сна не спешат упорхнуть в проём неплотно сомкнутых дверей, кружат перед глазами. Приятно дремать и чувство­вать, как едва поднявшееся солнце через запотевшее стек­ло протягивает к моей щеке свою тёплую «ладошку».

Открываю глаза, — оказывает­ся, народу в салоне прибави­лось. Рядом со мной приятная женщина, нарядная, «посереб­рённые» волосы аккуратно при­браны. Заметив, что я исподволь рассматриваю её, запросто сказала: «Здравствуйте!». Этого достаточно, чтобы скоротать дальнюю дорогу за интересным разговором...

Мы были уже почти под­ругами, когда подросток лет тринадцати впрыгнул в гармошку дверей, спотк­нулся и грубо, громко вы­ругался...

— Ну, кто из такого вы­растет? — я традиционно задала этот, в принципе, риторический вопрос.

— Человек, — спокой­но ответила соседка.

— Да, вот только, ка­кой? — не унималось моё, по большому счёту, безразличное возмущение.

— А это от людей за­висит, например, и от нас с Вами.

— ?!

— Я вам сейчас одну историю расскажу. Прав­дивую. Мы переехали из города в деревню из-за моей Мариночки. Её брон­хиты одолели; дочка чахла на глазах, и врачи посо­ветовали избавить её от городских «ароматов». Ну вот, купили домик на ок­раине, посадили огород, деревца плодовые, коро­ву привели. Ну, всё, как у порядочных крестьян. При­чём, я — инженер-конст­руктор, муж у меня — фо­тограф, эта агротехника для нас была — дебри не­пролазные. Но мы стара­лись, люди, всё же, грамот­ные, «Приусадебное хозяй­ство» читали. Всё нормаль­но. Вот только у Марины друзей-подруг не было. Де­ревенские ребята давно меж собой передружились, своими группками собира­лись, а моя как-то ни к одной из них не прилепи­лась. Выйдет, бывало, во двор, с Шариком поигра­ет, на крылечке посидит и обратно домой. Вдруг од­нажды слышу — Маринка в голос смеётся, заливает­ся прямо! Что за чудеса? Я из кухни во двор выныр­нула, а мою царевну-не­смеяну какой-то рыжий, ободранный паренёк ве­рёвками вяжет.

— Маринка, помощь нужна? — осторожно спросила я, не совсем по­нимая происходящее.

— Не, мам, Борька сам справится! — и уже к нему, — Крути, давай, крепче, а то вырвусь и усы твои вы­деру!

Усов у Борьки я, как ни старалась, не разглядела, поэтому спросила:

— Боря, а тебе усы нужны?

— Конечно, я же Бар­малей!

Только я начала что-то соображать, как на кры­лечке дома напротив выросла грозная фигура со­седки Раисы. Она брезг­ливо сморщила своё об­вислое лицо и поманила меня к себе пухлым чумазым пальцем. Я перемес­тилась к ней, она ухвати­ла меня крепкой пятернёй за локоть, тряхнула хоро­шенько и хриплым шепо­том стала шуршать прямо в ухо:

— Ты чё, одурела, мать?! Ты знаешь это кто? Это же Бармалей! Борька Емелев! Ну?! Это же пер­вый разбойник в деревне! Слушай, чё я говорю! Гони его от Маринки! Его со всех дворов гонют, как прокажённого. Он вор, да! Грабитель! У его родители — проститутки оба! Ну, Гришка с Катькой, слыха­ла? Успыхаешь ещё!

Тем временем процесс скручивания рук был за­вершён. Маринка кричала во всё горло:

— Мамочка, тебе доч­ка нужна? Если я тебе до­рога, скорее давай выкуп!

— Уважаемый Барма­лей, — обратилась я к ры­жему вымогателю, — не со­гласитесь ли Вы принять в качестве выкупа пару го­рячих пирожков?

— Согласюсь, давай! — моментально среагировал Борька.

— Тогда прошу пожа­ловать на кухню. Там у нас ещё и горячий чай имеет­ся.

Бармалей бросил пле­нённую посреди двора, а та от смеха на последнем дыхании заверещала:

— Развяжи меня, я тоже пирожка хочу!

Я отцепилась от тёти Раии, уже оказавшись на своей территории, услыха­ла вслед:

— Тю, дура ты, мать, дура! Нет бы меня на чай пригласить, она этого басурмана прикармливает! Да я б ему, оглоеду, корки горелой не дала.

Век не забуду, как он тогда по ней глазами по­лоснул. Мне не страшно стало, а прям вот — больно! Зверёк затравленный...

В общем, полюбили мы его. Это я не к тому Вам рассказала, чтоб Вы думали, какая я хорошая. Это я к тому, чтоб мы все­гда думали, что другой че­ловек тоже может быть хо­рошим, если о нём так ду­мать. Ох, наговорила целый короб философий!

Народ с задних мест стал подтягиваться к выхо­ду. Возле нас остановилась молодая женщина и, коснувшись плеча моей собеседницы, сказала:

— Мама, нам выходить.

— Да, Мариночка. А где ребята?

— Тут мы, — статный рыжеволосый мужчина держал на руках малень­кое «солнышко».

— Боря, сынок, поправь Бармалейчику кофточку, а то на улице свежо ещё, — женщина сказала это на­рочито внятно, поверну­лась ко мне, подмигнула и, улыбнувшись, подытожила, — Вот так-то.

Конечно, я сейчас не дослов­но передала вам тот мимолётный разговор, что-то, наверня­ка, упустила, а что-то «до­рисовала» собственным воображением. Но на них, на этих «бармалеев», с того самого солнечного утра я стала смотреть по-другому и уже совсем с иной инто­нацией задаю себе при этом всё тот же вопрос:

— Ну, кто из такого вы­растет?